Текст для женщин, у которых дети уходят во взрослую жизнь

«Почему же так больно?! – восклицает клиентка, успешная бизнес-леди, «правильная» мама, умная, ищущая свой путь развития женщина. У моего ребенка сейчас переходный период, сепарация. Я полностью его отпустила, делаю, что могу, закрываю глаза на все его выходки, можно сказать, ради него на себя, на свои чувства «забила». Но мне от этого не легче!»

«А что вы сейчас испытываете?» — спрашиваю. «Гнев, раздражение, обиду», — увлеченно перечисляет она свои яркие эмоции, направленные, как мне показалось, на весь мир. Потом, подумав, добавляет: «Я столько сил вложила в его воспитание, престижная школа, недешевый спорт, болезни. А он порой меня даже не замечает».

В ее глазах стоят слезы. Она хорошо помнит своего ребенка совсем маленьким. Подробно описывает пухленькие вкусные щечки, маленькие фарфоровые пальчики с кукольными ноготками, большие глаза с длинными пушистыми ресничками и невинную улыбку, за которую, по ее словам, не задумываясь, можно отдать жизнь. «Я никогда не думала, что из этого ангелочка ТАКОЕ вырастет!»

В ходе консультации выяснилось, что, несмотря на завидный социальный статус, эта женщина постоянно внутренне испытывает (и дело тут не в подросшем ребенке!) неуверенность в себе, тревожность по любому поводу, необходимость поддержки авторитетных людей, ощущает собственную ненужность и очень боится смерти. «И сейчас все это как-то особенно обострилось», — резюмирует она.

Сложилось впечатление, что имея все внешние атрибуты «взрослой жизни» (карьеру, успех, деньги), в чем-то она сама так и «не выросла», осталась маленькой девочкой. Поэтому дело тут не в «сепарирующемся» от нее ребенке, а в ней самой, частью своей психики «застрявшей» где-то в прошлом, когда и сама была ребенком (может быть, поэтому она так до деталей точно описывает своего малыша), нуждалась во взрослых.

Я не люблю слово «сепарация». В моем восприятии это огромный острый нож, топор палача, меч-кладенец, — одним словом, орудие, разрубающее прежде единый организм надвое, причем, без возможности воссоединения. Сепарироваться – отделиться друг от друга как-то механически что-ли, варварски разрубив веками наработанные «нейронные связи» родового дерева.

Мне ближе слово «инициация» — естественный переход из одного возрастного состояния в другое. Оно отражает глубинный смысл внутренней трансформации человека, связано с тайной, мистическими (а значит, до конца непостижимыми) свойствами души, силой первоистоков. И, конечно, это кризисное состояние, когда прежние схемы уже не работают, а новых – еще нет.

Непременное условие прохождения инициации, зафиксированное и в культуре, и в психике человека — «околосмертный опыт», потому что предстоит «умереть» в одном и «возродиться» в другом. (Может быть, поэтому сегодня так «модно» обращаться к «шаманам», пробовать «аяваску», ходить по раскаленным углям и пр., даже людям, далёким от эзотерики и мистицизма.) Одним словом, «страшно жить, еще страшнее умереть».

В такой период проявляются темные стороны души, отвергнутые, отринутые части, неказистые и неудобные, но такие родные. Покрывшиеся паутиной и требующие принятия и слияния с душой, когда-то ради внешних благ они были спрятаны подальше в дальний чулан. Но сейчас пришло время вспомнить о них, спуститься в подземелье своей души и, даже оказавшись лицом к лицу с неизвестностью, вывести их на Свет.

Как правило, на человека в состоянии такого вот «спуска» сваливаются все тридцать три несчастья: разрывы отношений, проблемы с деньгами, болезни. Но все эти нахлынувшие «ужос-ужосы» происходят только для того, чтобы научиться доверять своей душе, перестать опираться на внешние подпорки, бутафорские декорации социальной матрицы, а обратиться к внутренней силе, своему сердцу.

Таких кризисных периодов конкретно в жизни женщины всего три: переход из девочки в девушку, из девушки в женщину, из женщины в «старшую богиню», по-сказочному, старуху. Они очень хорошо отражены в мифах и народных сказках. Там, кстати, и рецепты даются, как правильно выходить из бед. Придется отправиться «туда, не знаю, куда» – за поиском волшебной силы.

Как же быть в жизни, в которой нет ни добрых фей, ни Иван-царевича на коне златогривом с Жар-птицей в руках. А есть ипотека, самодур-начальник и вечно лежащий с баночкой пива на диване муж. Да и любимое зеркало «сменило пластинку»: «Ты прекрасна, спору нет, но царевна всех милее, всех румяней и белее». Тогда как в нашем обществе успеха и главенствующего гламура принято быть вечно молодой, не болеть и уж тем более, не умирать. А тут еще сынок или дочка нервы портят!

Как правило, серьезные проблемы с подростками возникают у женщин, которые сами до конца не инициированы. Некоторые аспекты их личности не развились, остались в инфантильном состоянии. Будучи мамами, прежде мягкими и любящими, они начинают остро конфликтовать с детьми, вступившими в пубертатный период. Вдруг начинают непомерно контролировать своих чад, с утроенной силой «воспитывать», заставляют часами просиживать за уроками и т.д.

Почему это происходит? Потому что мальчики и девочки становятся взрослыми. И тогда маме приходится иметь дело не с ее милым младенчиком, который когда-то полностью от нее зависел, а взрослым человеком. Не все к этому готовы – дать своим детям разрешение на взрослую жизнь и своей любовью, искренностью и принятием помочь пройти этот непростой процесс.

В случае с девочкой, например, которая в этот период становится девушкой, потенциальной женщиной, у мамы с ней возникает прямая конкуренция за «право на мужчин». Поэтому мама девочки-подростка бессознательно «запрещает» тему секса, вводит в воспитательный процесс различные ограничения и даже наказания.

Я, к примеру, всегда думала, что у моей мамы нет месячных (да и вообще «признаков» и даже намеков на сексуальную жизнь в нашей семье не наблюдалось) и навсегда запомнила, что будет со мной, если я «принесу в подоле». К слову, в Советском Союзе, откуда родом наши мамы и бабушки, секса не было почти официально, на уровне государственной политики.

Проявление сексуальной жизни вместо открытого выражения своих чувств, естественности, теплоты в отношениях с партнером часто заменяется суррогатом — демонстрацией сексуальности. Такие женщины, как вариант, находятся в вечном поиске мужчин, хотя по большому счету замуж вообще не собираются. Или одеваются, причесываются, красятся «не по возрасту».

Иногда этот тип женщин напоминает сильно повзрослевшую «барби» в «боевом раскрасе» и обязательно очень короткой юбке (как тут не вспомнить Оскара Уайльда, который метко отмечал, что «много румян и мало одежды – это всегда признак отчаяния у женщин»). Иногда это «школьница» с двумя косичками или забавным бантиком в волосах, в которых уже и седина есть.

Изолировавшись от женской сексуальности, неинициированная женщина еще чаще уходят с головой в работу («Людмила Прокофьевна» из «Служебного романа»), либо в заботу о других («бабушки», «лже – гуру»). В другом сценарии – стремится любыми силами остаться вечно молодой, сохранить внешность девочки («Мы с дочерью как две сестренки!»).

Запрещая себе быть сексуальной, желанной, по-настоящему кайфующей от жизни, представительница прекрасного пола, хранительница очага, богиня плодородия в этих социальных играх становится, по сути, «мертва». Поэтому в эти периоды особенно проявляется жуткий, почти иррациональный страх смерти. Поэтому бывает и больно, и страшно…

Если это происходит именно с вами, очень важно принять отторгаемую часть личности и научиться воспринимать себя и других людей во всей целостности. А для этого придется неизбежно заглянуть вглубь себя, в свои омуты, страхи, тщательно заваленный густым валежником вход в лес дремучий, «иной мир», в котором как раз и заключен ресурс перерождения.

Главное – не отправляйтесь туда в одиночку. В сказках в этом совсем не безопасном пути всегда есть помощник, проводник в этот мир «темного», тот, кто хорошо в нем ориентируется, уже «был там». В психотерапии таким «сталкером» выступает психотерапевт. Если, конечно, вы не стремитесь всеми силами избежать испытаний, предпочитая оставаться в стабильности и мнимом комфорте, а значит – в застое и 6езвыходности.